![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
elvitКак же мне нравится Успенский! Такая лапа, такая прелесть!
...Этот путь начался с общего языкознания. Мои первые работы были посвящены структурной лингвистике и прежде всего структурной типологии языков. Именно общее языкознание определило теоретический фундамент всей дальнейшей работы: я начал смотреть на мир глазами лингвиста.
Занятия структурной лингвистикой естественно привели к занятиям семиотикой. В свою очередь, обращение к семиотике существенно расширило круг моих исследовательских интересов: так я стал заниматься семиотикой искусства и, в частности, семиотикой иконы.
***
Вот очень обычная ситуация: человек молится Богу. При этом он обращается к существу высшему и всезнающему. Человек обращается к Богу с той или иной просьбой (часто очень конкретной) при том, что он признает, вообще говоря, что Богу заранее известны все его помыслы и желания, и Он лучше знает, что ему, человеку, надо. Казалось бы: зачем просить? Это противоречит здравому смыслу, и тем не менее большая часть населения земного шара, по-видимому, постоянно этим занимается. И, как кажется, это очень естественное занятие.
Но подумаем: я молюсь Богу. Что такое «Бог» — вообще говоря, совершенно непонятно, это выше моего понимания. Что такое «я» — в общем тоже непонятно. Но при этом устанавливается некая система отношений между мной и Ним, и в результате мы — Бог и я — предстаем, так сказать, как функция от этих отношений. Это нечто вроде алгебраической формулы, где постулируется связь между двумя неизвестными «X» и «Y»: значения неизвестных определяются теми соотношениями, в которые они входят. Ведь, когда мы постулируем, что «X > Y», для нас «X» определяется как то, что больше, чем «Y», a «Y» — как то, что меньше, чем «X», и это, в сущности, все, что мы можем о них сказать.
Борис Успенский, "Семиотика культуры"
...Этот путь начался с общего языкознания. Мои первые работы были посвящены структурной лингвистике и прежде всего структурной типологии языков. Именно общее языкознание определило теоретический фундамент всей дальнейшей работы: я начал смотреть на мир глазами лингвиста.
Занятия структурной лингвистикой естественно привели к занятиям семиотикой. В свою очередь, обращение к семиотике существенно расширило круг моих исследовательских интересов: так я стал заниматься семиотикой искусства и, в частности, семиотикой иконы.
***
Вот очень обычная ситуация: человек молится Богу. При этом он обращается к существу высшему и всезнающему. Человек обращается к Богу с той или иной просьбой (часто очень конкретной) при том, что он признает, вообще говоря, что Богу заранее известны все его помыслы и желания, и Он лучше знает, что ему, человеку, надо. Казалось бы: зачем просить? Это противоречит здравому смыслу, и тем не менее большая часть населения земного шара, по-видимому, постоянно этим занимается. И, как кажется, это очень естественное занятие.
Но подумаем: я молюсь Богу. Что такое «Бог» — вообще говоря, совершенно непонятно, это выше моего понимания. Что такое «я» — в общем тоже непонятно. Но при этом устанавливается некая система отношений между мной и Ним, и в результате мы — Бог и я — предстаем, так сказать, как функция от этих отношений. Это нечто вроде алгебраической формулы, где постулируется связь между двумя неизвестными «X» и «Y»: значения неизвестных определяются теми соотношениями, в которые они входят. Ведь, когда мы постулируем, что «X > Y», для нас «X» определяется как то, что больше, чем «Y», a «Y» — как то, что меньше, чем «X», и это, в сущности, все, что мы можем о них сказать.
Борис Успенский, "Семиотика культуры"
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
(no subject)
Date: 2010-06-08 05:29 pm (UTC)(no subject)
Date: 2010-06-09 12:46 pm (UTC)Если первую, то только если в библиотеке Ивана Грозного :)
Если легенду, то:
---------
Известно также, что Нуме удалось смягчить гнев Юпитера и находчивостью и смелостью в обращении с высшим божеством склонить его к милосердию при установлении страшного обряда очищения, который следовало совершать после удара молнии[*]. Когда на Авентинском холме Нума хитростью изловил двух лесных богов - Фавна и Пика, которые владели даром колдовских заклинаний и тайнами волшебных снадобий, то разгневанный Юпитер, сойдя на землю, грозно возвестил, что очищение следует производить головами. "Луковичными?" - быстро спросил Нума, наученный мудрой Эгерией. - " Нет, человеческими..." - продолжал Юпитер. Нума, желая предотвратить ужасающее по жестокости повеление бога, быстро договорил: "Волосами?" - "Нет, живыми..." - прогремел Юпитер. - "Рыбешками?" - вновь подхватил Нума, не давая Юпитеру закончить свои слова" каким-либо ужасным предписанием. Грозного бога умиротворила находчивость и кроткая настойчивость царя. Юпитер, смилостивившись, удалился, а обряд очищения так и стали производить с помощью головок лука, человеческих волос и мелких рыбешек.
[* Удар молнии считался знамением гнева или волеизъявлением громовержца Юпитера.]